Как музею истории живется в эпоху TikTok? Должен ли музей развлекать? Экскурсия под бокал вина — новая норма?

Беседуем с директором Иркутского музея декабристов Еленой Добрыниной о том: как музею истории оставаться современным; о модных форматах и о том, насколько они уместны; зачем готовить детей к визиту в музей.

 

Елена Аркадьевна, Музей декабристов – это прежде всего, музей истории. И, казалось бы, его миссия – сохранить время в одной определенной точке. Но, тем не менее, мир не стоит на месте, меняется психология восприятия информации, меняются люди, и как же в этом всем музею истории оставаться современным и востребованным? И нужно ли вообще ему подстраиваться под эти перемены, в этом ли его миссия?

Вы руководите музеем уже 16 лет, по вашим ощущениям, ментальность посетителей музея сильно поменялась со временем? Можете ли вы сказать, что посетитель музея сейчас и его посетитель 15 лет назад – это какие-то разные люди? 

Вы знаете, я не могу сказать, что они разные, но отмечу, что люди стали более заинтересованными в качестве той информации, которая предоставляется в музее. И стали более — я бы не сказала, что умнее или развитее — но более склонны к анализу.

У меня есть любимая цитата из книги отзывов от туристов, которые приехали из Москвы: «Посмотрели фильм «Союз спасения» и пришли в музей узнать правду». Это такая высокая оценка, вообще музеев, не только нашего музея.

А если говорить о том, как музею оставаться современным: у музея какая миссия? Это сохранение, приумножение и популяризация наших коллекций, нашей темы. Консервативной части этой миссии мы следуем, а что касается популяризации — она ведь может быть очень разная, в разных форматах, но с соблюдением традиций. Дело в том, что декабристы принесли сюда совсем другой образец бытового поведения. Совсем другой уровень культуры, и не только русской, но и европейской, потому что они были носителями и той, и другой культуры.

Здесь были концерты, были обсуждения произведений, в том числе споры на лингвистические темы. Кто лучше перевёл на русский язык Шекспира? А свои переводы Шекспира читал здесь Вильгельм Карлович Кюхельбекер. То есть вот это всё формировало особую атмосферу. Мы, конечно, можем принести какие-то инновации, но они тоже будут в русле этой традиции.

Кроме того, мы не зацикливаемся на времени пребывания здесь декабристов. Мы значительно расширили временные рамки, расширили музейные границы. Почему? Да потому что у нас, например, Сергей Михайлович Волконский, внук декабриста, был театральным деятелем, был руководителем императорских театров, прекрасным преподавателем ритмики, великолепно читал лекции, был композитором, участвовал в театральных постановках. Домашний театр Волконских был в Петербурге в доме Михаила Сергеевича Волконского, сына декабриста.Постановки и Домашний театр были в усадьбе Елены Сергеевны Волконской в Воронках Черниговской губернии.

То есть вот это всё позволяет нам расширять границы до бесконечности практически. Безусловно, современный формат — это электронные носители, которые виртуально представляют, допустим, строительные этапы Дома Волконских. Да, мы могли бы их распечатать на бумажках и вывесить на планшетах или как-то в другом виде. Но это сейчас уже не работает.

А вы можете согласиться или не согласиться, что сейчас мы живём в цифровую эпоху быстрой информации, клипового мышления и восприятие информации посетителями в соответствии с этим меняется?

Да, и в основном это касается, конечно, молодёжи, и если мы говорим даже о поколении сорокалетних, сейчас это практически молодёжь. У экскурсоводов есть такая оценка группы, которая пришла. Может, это не сразу очевидно, группа раскрывается по-разному, но, как правило, это видно сразу, что людям, которые пришли, ничего не интересно. Это просто такая «галочка». Есть люди, которые хотели попасть именно в наш музей, и им это удалось, и они слушают, они заинтересованы. А есть публика, у которых просто живой интерес. Это считывается сразу. И когда попадается такая группа, ты же хочешь этим людям буквально выложить всё. Особенно, когда после твоего уже полноценного рассказа, который превысил все лимиты выделенного на экскурсию времени, люди ещё задают вопросы.

Что касается молодёжи, школьников, я уверена, что к посещению музея их нужно готовить. И это не про то, что мы пошли в музей, там бегать нельзя, прыгать нельзя, нужно слушать, стоять ровно и так далее. Сейчас же позволительно и сидеть, и так далее. Но готовить по-другому. Хотя бы немного ввести их в тему этого музея.

Мы давно уже отказались от менторских лекций. Есть очень много таких форм, например, как квесты, квизы, которые будят внутреннюю активность. И это пользуется интересом, успехом. Стандартная экскурсия, особенно для детей, должна быть не длиннее 20 минут, и не потому, что у них клиповое восприятие, а потому что у них в принципе такое восприятие, они устают.

И к посещению музея их нужно готовить.

Это непросто для ребенка – прийти в музей и освоить наследие, которое там представлено. Может быть, не всё сразу, может быть, частями и так далее. Есть такой пример у меня, я бы сказала, негативный. К нам пришли ученики четвёртого класса. Начальная школа. И вот учитель, заведя их музей, спрашивает: «Вы помните, куда вы пришли?» «Помним, в музей». «Вы знаете, как себя вести?» «Знаем». «А вы знаете, какой это музей?» «Государственных преступников!»

Ну, я не могу спорить, возможно, этот педагог так знает, что это государственные преступники, и они так, собственно, действительно назывались. Но дело в том, что ребёнок пришёл познакомиться с домом! Домом, в котором жили какой-то период времени его ровесники! Ну что ж так-то? Если бы им рассказали просто о доме, где жила семья Волконских, у них было двое детей и так далее, и тому подобное …. Понимаете? Мы, беря во внимание сразу то, что дети нас не воспринимают, как бы дистанцируемся и отстраняемся от них вместо того, чтобы погрузиться в них.

И, между прочим, у нас в домашнем театре вместе с музейной студией есть очень хорошие постановки. Вообще очень хорошо работают с детьми коллеги.

 

А вам не кажется, что люди стали больше воспринимать музей как место, где их будут развлекать?

Ну да, безусловно. Это такое направление, Entertainment называется. В своё время был такой лозунг: как в торговле был клиент всегда прав, так вот и посетитель всегда прав. Вот вы понимаете, не всегда прав посетитель. Безусловно, это не говорит о том, что мы должны вступать в какие-то конфликтные споры, опровергать позицию. Нет, это не наша задача. Наша задача представить нашу тему так, чтобы было по меньшей мере понятно.

Развлекательный момент хорош. Но, где? Наверное, в клубе, в Доме культуры, на сцене. Безусловно, часть развлекательной политики — это театры.

А мы тоже идём вот по краю, что называется, по бровке. Почему? Не хотим мы превращаться в Entertainment. У нас другая миссия, другая задача. Да, делаются какие-то инсталляции, устраиваются какие-то шоу, но это уместно исключительно на открытии. А потом начинается спокойная работа. Она может быть разной, разного формата. У нас есть, например, программа «Игры дворянских детей». Мы любим спектакли домашнего театра. Но это всё в русле традиций, в русле того, что здесь было.

Но ведь этот тренд всё шире и шире, когда музеи, галереи, музеи начинают смешиваться со светскими тусовками, и когда люди приходят смотреть на экспонаты под бокал вина. И это становится уже нормой.

Да. Но у нас нет места нет для того, чтобы смешать тусовку с музеем). Этим, в основном, известны галерейные пространства. Мы не галерея. И слава Богу.

Мы очень страдаем от того, что у нас нет выставочных пространств. Потому что выставочное пространство даёт возможность создать что-то новое. А мы вынуждены встраивать что-то новое в свои интерьеры, уже живущие, уже имеющие историю. Безусловно, у нас тоже бывают открытия, на которых люди проводят время с бокалом шампанского. Но это редко.

Понимаете, в доме Волконских есть особая атмосфера, особая аура подлинности. И это самый дорогой наш экспонат по большому счёту — дом, в котором жили Волконские.

Я надеюсь, что в скором времени нам удастся за счёт помещений в Белом доме создать новое музейное пространство, которое будет сочетать в себе и музей, и театр, и, безусловно, объект культурного наследия, которому просто нет цены, потому что это один из самых роскошных домов Иркутска, Сибиряковский дворец.

И еще нам хотелось бы создания какого-то особого сообщества усадебных музеев. Было бы интересно, если бы появился, допустим, клуб таких музеев. А для этого, во-первых, нужна инициатива, во-вторых, чтобы эта инициатива была поддержана, а в-третьих, чтобы тот, кого назначили, а это, скорее всего, будет инициатор, как-то продолжал деятельность.

 

Я благодарю вас за беседу. Успехов вам! Я надеюсь, что с Белым домом всё у вас получится и проект состоится.

У нас не может не получиться. Мы уже в такой стадии, когда обратной дороги уже нет.