38 Новостей · Интервью

Иркутский музей декабристов превратит историю ссыльных в подкаст, путеводитель и стрит-арт

Иркутский музей декабристов выходит за пределы своих стен. В рамках проекта «Эхо-карта: Сибирский маршрут» истории декабристов появятся на улицах города в виде подкаста, путеводителя и арт-объектов от местных художников. О том, зачем музею подкасты и городское искусство и как научные материалы превратить в понятный и занимательный рассказ, рассказала заместитель директора Надежда Мусабирова.

Надежда, как родилась идея проекта «Эхо-карта: Сибирский маршрут»? Что стало отправной точкой — накопленный научный материал, запрос от аудитории или что-то ещё?

— Отправной точкой стало моё собственное ощущение. Я давно работаю в Музее декабристов, сама занимаюсь научно-исследовательской работой и вхожу в редакционную коллегию музея. Я регулярно вижу, сколько материалов перерабатывают наши научные сотрудники: переписки, мемуары, архивные документы, воспоминания современников. Это огромный пласт, но он, как правило, доступен узкому кругу — специалистам, исследователям, тем, кто приходит в музей. А тема-то городская, общая.

Декабристы жили здесь, ходили по этим улицам, оставили след, который до сих пор читается в Иркутске. Но говорят об этом в основном в музее и, наверное, ещё в школах. Хотелось, чтобы это вышло за стены, зазвучало, стало частью повседневной жизни.

Так родилась идея. А потом появилась идея поработать вместе со ШКИ — Школой креативных индустрий при Молчановке. Мы поговорили и поняли, что можем сделать это вместе, соединив академическую базу и современный, популярный подход.

Как в этом проекте вы планируете отойти от дистанцированности академического знания от современной аудитории? В чём это выражается применительно к истории декабристов?

— Дистанцированность выражается главным образом в том, что об этом говорят на языке, который понятен не всем. Академическая статья — это всегда своеобразный стиль, точность формулировок, источники, многочисленные сноски. Это важно и нужно, потому что это основа. Но человек, который просто гуляет по городу, скорее всего не будет читать статью. Ему нужен другой вход в контекст: история, образ, звук, возможность прикоснуться.

Мы накопили огромное знание, но оно живёт внутри музея и внутри декабристоведческого сообщества. Чтобы его передать, нужно перевести на понятный язык: через подкаст, путеводитель, арт-объект на улице. Тогда, мне кажется, выше шанс на то, что человек почувствует связь. Вот эта дистанция между «знанием» и «чувством» — она и есть наша задача.

Для кого в первую очередь создаётся «Эхо-карта»? Вы выделяете молодёжь, туристов, педагогов и местных жителей. Кто из них приоритетный?

— Честно говоря, не хочется делить на «приоритетных» и «остальных». Проект для всех, кто живёт здесь или приезжает.

Но если подумать, кому нужнее всего, то, наверное, всё же молодёжи, потому что у них есть интерес к локальной истории, но нет привычки ходить в музеи.

И местным жителям, потому что они ходят по этим улицам каждый день и часто не знают, что здесь было сто пятьдесят и более лет назад. Туристы — это отдельная история. Они часто проезжают Иркутск транзитом, по пути на Байкал. Если наш маршрут задержит их хотя бы на день — это уже победа. Педагоги важны тем, что они те, кто передаёт знание дальше. Если учитель возьмёт путеводитель и пойдёт с детьми по маршруту, это уже результат.

Почему именно подкаст, путеводитель и сити-арт-объекты? Чем они лучше традиционной экскурсии или выставки?

— Потому что это три разных способа войти в тему.

Подкаст создаётся для тех, кто любит слушать, у кого нет времени читать, кто едет в машине или гуляет. Это голос, интонация, живой разговор. Путеводитель — для тех, кто хочет идти сам, с друзьями, с семьёй, с детьми. Это книга, которую можно держать в руках, листать, возвращаться к ней. Арт-объекты работают без слов.

Идёшь по улице, видишь что-то, что останавливает, и за этим стоит история.

Вместе они работают как экосистема: можно слушать, читать и идти одновременно. Традиционная экскурсия или выставка — это всё-таки про «прийти в музей», а мы хотим наоборот — выйти к людям.

Декабристы провели в Сибири по 20–30 лет. Вы говорите, что они «изменили её навсегда». В чём это выражалось?

— Они приехали сюда не по своей воле. Многие провели здесь 20–30 лет. И за это время они многое сделали. Учили детей, лечили людей, строили школы, занимались благотворительностью и наукой — метеорологией, ботаникой, этнографией, изобретали, сажали огороды и разводили сады. Держали книжные собрания и давали читать другим. Мне очень нравится цитата одного из современников декабристов, который писал, что «одно только их прибывание здесь действовало благотворно на всю местную общественность».

Кто-то стал частью местного сообщества, как, например, В. Ф. Раевский в Олонках, который так и остался там жить. Он открыл в селе школу для крестьянских детей и взрослых — учил бесплатно, выписывал учебники, приглашал учителя на свои деньги. Ф. Б. Вольф получил разрешение на врачебную практику, и к нему обращались и купцы, и чиновники, и сами декабристы. В. А. Бечаснов в Смоленщине научил крестьян выжимать масло из конопляных семян и сконструировал маслобойку.

Волконские создали в Иркутске целый культурный узел: там устраивались музыкальные вечера, литературные чтения, детские праздники. Настороженное поначалу отношение местных жителей довольно быстро сменилось дружеским и доверительным — чему в немалой степени способствовали их искренний интерес к делам окружающих, готовность прийти на помощь. Это всё про то, как человек может влиять на мир вокруг себя, даже если у него отняли всё. Вот что важно помнить сегодня.

Многие места, связанные с декабристами, находятся за пределами Иркутска — Усть-Куда, Олонки, Александровское. Что там сегодня?

— Мы недавно проехали по этим местам. В Олонках нас встретил краеведческий музей имени В. Ф. Раевского.

Сам музей небольшой, но собранный с такой любовью и вниманием, что мы вышли оттуда под большим впечатлением. Нам показали мемориальные вещи декабриста, рассказали историю села. А место, где стоял его дом, — хоть и легендарное — там сейчас пусто, дом перевезли в Тальцы, сохранят его там. Но память об этом человеке здесь жива, и это чувствуется.

В Александровском до сих пор стоит бывшее здание винокуренного завода, где некоторое время содержались декабристы, потом оно стало централом, потом больницей. Оно признано памятником федерального значения, но, к сожалению, разрушается. На его стенах — ласточкины гнёзда, а во дворе пасётся корова. Жизнь идёт рядом с историей, и это очень трогательно.

В Усть-Куде жили братья Поджио, сохранилось местечко под названием Камчатник, там была летняя дача Волконских.

Сейчас там стоит памятная стела, каменная скамья, по легенде вырубленная Волконским, и открывается потрясающий вид на реку. Там чувствуется дыхание места, но, к сожалению, добраться туда крайне сложно, дорога ухабистая и после дождя полностью размывается.

И это только три точки. А ведь есть ещё Урик — «столичка» декабристов, где жил Лунин и куда приезжали Волконские. Оёк, где поселились Трубецкие. Малые и Большие Разводные, где жили Юшневский, Муравьёв, Борисовы. Каждое из этих мест — часть одной большой истории, и каждое заслуживает того, чтобы о нём узнали.

История декабристов часто воспринимается как «страница учебника». Как вы планируете превратить её в живую историю?

— Мне кажется, ключ к этому в деталях. Не «декабристы жили в Сибири», а «Сергей Волконский ходил на базар и любил работать в поле». Не «они занимались просвещением», а «в доме Трубецких была оранжерея с ананасами и сад, и дети, и родные, и приёмные, приходили туда играть».

Мы хотим показать их живыми людьми со своими слабостями, проблемами, бытом. Чтобы современный житель почувствовал причастность, ведь мы все часть одной истории.

Через голоса, иллюстрации и образы мы постараемся осуществить это превращение из страницы учебника в живую историю.

Вместо привычных информационных стендов вы решили создать сити-арт-объекты силами иркутских художников. Почему?

— Ну, во-первых, стенд — это формально. Проходишь мимо, читаешь две строчки, забываешь. Мы хотели что-то, что останавливает. И потом, стенд не создаёт связи с местом. А арт-объект создаёт. Он рождается здесь, его делает местный художник, он встраивается в среду. Это не информация о месте, это часть места.

Плюс — это возможность поддержать локальных художников, дать им тему, пространство, голос. Мы пока не определились с точками и авторами, это впереди.

Один из немногих реальных рисков, который я вижу уже сейчас, — вандализм. И мы уже думаем над решениями.

Проект реализуется со Школой креативных индустрий. Почему выбран этот партнёр?

— Для музея это выход к молодой аудитории и новый язык. Мы умеем работать с историей, но нам важно, чтобы об этом говорили современно. ШКИ — это школа креативных индустрий, где студенты учатся звукорежиссуре, дизайну, работе с медиа. Они делают подкаст и дизайн путеводителя, то есть получают реальный проектный опыт.

Для нас это ни в коем случае не подрядчики, а полноценные партнёры. Мы вместе придумаем, как зазвучит этот проект, как он будет выглядеть. И для студентов это шанс заявить о себе. Плюс сама возможность этого партнёрства появилась благодаря поддержке Фонда Потанина — они поддерживают проекты, где музеи работают с креативными индустриями. Надеемся, что эта модель может стать примером для других музеев региона.

Какие этапы предстоят проекту? Что уже сделано?

— Проект только стартовал, но кое-что уже сделано. Например, мы собрали и систематизировали материалы для подкаста и путеводителя. Составили список спикеров. Нашли специалиста, который адаптирует научные тексты для путеводителя, иллюстратора — очень талантливые люди. Провели несколько командных встреч. Составили медиаплан. Съездили в Олонки, Усть-Куду и Александровское — посмотрели места, поговорили с людьми.

И вот 2 октября мы записываем первый подкаст. Их будет как минимум десять, потом вёрстка путеводителя, работа с художниками, установка объектов. Много всего.

Каким вы видите результат? Что должно измениться в музее, в городе, в восприятии декабристской темы?

— Я думаю, можно сказать, что проект удался, если о декабристах заговорят. Не только в музее или в школах, а в городе, в сёлах, в соцсетях. Если человек пройдёт по маршруту с путеводителем, послушает подкаст, увидит арт-объект и почувствует: это часть моей истории. Если мы увидим, что путеводитель пользуется спросом, что растёт число прослушиваний у подкаста.

Мне хочется, чтобы декабристы стали брендом Иркутска. Когда ты слышишь название города и сразу думаешь о чём-то конкретном. У нас есть Байкал, но это не городская история.

А декабристы — это именно Иркутск, его улицы, дома, сёла. И мне кажется, что этот бренд не искусственный, он уже здесь, просто мы пока не научились его показывать.

Что касается будущего, то хотелось бы, чтобы «Эхо-карта» жила дальше. Декабристская ссылка связана не только с Иркутском: это Забайкалье, Бурятия, Красноярский край, Тобольск. Мы бы хотели, чтобы «Эхо-карта» стала сибирским маршрутом. Но это следующий шаг. Сейчас наша задача — сделать первый, локальный.

Почему сохранение памяти о декабристах — это актуальная задача? Что эта история говорит нам сегодня?

— Потому что это часть нашей идентичности. Декабристы — не абстрактные исторические фигуры или явление. Это люди, которые жили здесь, ходили по этим улицам, что-то делали, что-то меняли. Каждый из них достоин внимания. Их история говорит нам о том, как человек может влиять на мир вокруг себя, даже если у него, казалось бы, уже ничего не осталось. И это важно помнить не потому, что «так надо», а потому что это помогает понять, кто мы и откуда.

Проект поддержан Фондом Владимира Потанина. Что для вас значит эта поддержка?

— Это возможность сделать то, что мы задумали. Мы выиграли грант в конкурсе «Креативный музей», это признание того, что музей может работать современно, с креативными индустриями, с новыми форматами. Для нас это очень важно.

Что бы вы хотели сказать тем, кто ещё не знаком с декабристской историей Иркутска?

— У этого вопроса есть забавная логика: если человек ещё не знаком с темой, то как он поймёт, зачем ему идти в музей? Поэтому отвечу так: тем, кто ещё не знаком, я бы просто сказала — приходите!

Музей — это точка входа. Там подлинные вещи, письма, стены, в конце концов. Настоящая история, которую можно потрогать.

А когда закончим проект, приходите снова — уже с подкастом и путеводителем. Сможете пройти маршрут сами. Музей даёт глубину и подлинность, а маршрут — движение и связь с городом. Это два разных опыта, и они друг друга дополняют. И если после этого кто-то захочет узнать больше, значит, мы всё сделали не зря.