Топ-звезды российской эстрады и самобытная этника — больше 43 музыкальных коллективов приедут  на фестиваль «Голос кочевников» в этом году. Он пройдет 10-11 июля в туркомплексе «Степной кочевник» в Ацагатской степи.

О хедлайнерах и их райдере, об организаторских трудностях и ценах на билеты в эксклюзивном интервью порталу 38NEWS.RU, который стал информационным спонсором «Голоса кочевников», рассказала арт-директор фестиваля Наталия Уланова.

— Очередной фестиваль уже через два месяца. Расскажите о гостях нынешнего «Голоса кочевников», кто будет из звезд?

— На нынешний фестиваль приедет 43 музыкальных коллектива, и это еще не считая диджеев. Из звезд —  это группа AY OLA, «Бонд с кнопкой», группа «Дайте танк (!)», МОТ и Дима Билан. Также выступят Beautiful Boysи Тerelya – они тоже звезды, и многих других артистов.

— За годы жизни фестиваля он из местного этно-фестиваля превратился в крутейший open-air. Как к этому пришли?

— Путем проб и ошибок (смеется). На самом деле, когда все только начиналось, у меня тогда уже была визуализация, что это должен быть масштабный фестиваль, желательно под открытым небом. Я всегда интересовалась и наблюдала за мировыми фестивалями – и мы к этому стремимся. Если так разбираться, то «Голос кочевников» перестал быть фестивалем этнической музыки еще в 2010 году, когда на нем появилась группа «Brazzaville»,  которая совершенно не имеет отношения к фестивалю этнической музыки. Это американская инди-рок-группа. Вот тогда родилась идея этнофутуризма, а кочевник стал символом, а не представителем кочевых народов.

Конечно, если думать о масштабах и перспективах, то фестиваль не должен замыкаться в рамках какого-то определенного жанра или направления. Все жанровые фестивали, будь то джазовый фестиваль или фестивали, например, этнической или электронной музыки, они все равно аудиторию сужают. А мультиформатный фестиваль — это всегда большее количество людей. Мы даем возможность людям послушать звезд поп-музыки, рок-музыки, и этнической музыки, и локальной сцены. Собственно, это мы видим на всех крупнейших фестивалях мира. Поэтому мы решили, что это тоже наш путь, и мы создаем такую программу, соединяя при этом восток и запад.

— А есть какое-нибудь табу? Представители жанра или направления, кого вы никогда не позовете?

— Шансон (улыбается). Хотя еще несколько лет назад я не могла и представить, что на «Голосе кочевников» будет выступать МакSим. Это и другая высота артиста, и совсем другой жанр.  Но ситуация меняется, меняется контекст, и артисты очень многие переживают сейчас какую-то реинкарнацию, поэтому они становятся интересны в рамках других локаций.

— Какие-то коллаборации на фестивале заявлены: этно, рок и поп?

— Да, обязательно. Например, «Бонд с кнопкой» хотят с местными этническими музыкантами спеть несколько песен. Я думаю, что и другие артисты тоже не против. Хедлайнеры, как правило, не очень охотно идут на такие вещи, потому как у них выстроено свое шоу, где все продумано до мелочей.

— Когда вы начинаете готовится к новому фестивалю – как только закончится предыдущий? И как происходит рабочий процесс по подбору артистов?

—  На самом деле, я уже сейчас думаю о следующем фестивале и многих артистов беру на карандаш. Мы уже договариваемся о следующем годе, потому что программа не резиновая, невозможно взять всех, кого хочешь. Заявок сейчас очень много на фестивали, мне бесконечно пишут и в личку, и в соцсети фестиваля.

— Топовые звезды тоже пишут?

Топовые звезды не пишут, но пишут, музыкальные лейблы, как Газгольдер, например, или Zion. Их представители предлагают своих артистов — этого раньше не было.

— А помните, как вы в первый раз собирали звезд? Что говорили — просили бешеные гонорары или какой-то у них райдер был сумасшедший? И насколько проще сейчас стало договориться?

— Собственно, что касается гонораров и райдеров, ничего не поменялось, так все и есть. Но фестиваль растет, и чем статуснее мы приглашаем артиста, имею в виду по степени известности, тем выше уровень, выше планка, который они сами себе ставят. Прежде чем решиться, скажем, на Диму Билана, у нас был предварительный разговор с его директором о том, что мы выполним все требования по техническому райдеру. А это уже другая сцена, нежели та, которая у нас была в прошлом году. Это другое световое оборудование. Это 20 человек, которые с ним приезжают в команде — и танцоры, и техники, и вокал.

Мы раньше не могли подумать о том, чтобы привезти звукорежиссера откуда-то на фестиваль. Теперь мы привозим целую команду, которая обслуживает сцену из Белоруссии, Москвы, ребята из Владивостока, системные инженеры, звукорежиссеры, саунд-инженеры, техники.

— Помимо требований звезд, есть еще и требования зрителей – не только к зрелищам, но и к элементарному бытовому комфорту. В прошлом году были жалобы на связь, СМИ требовали отдельную палатку и так далее. На это, наверняка,  тоже уходит много организаторских усилий.

— Мы уже ближе к весне начинаем ездить на площадку, чтобы отрабатывать все эти моменты. За эти годы мы расширили саму локацию. Если в самом начале была одна сцена, потом две, а  сейчас уже три. Раньше это поле было для палаточного лагеря, сейчас — для сцены. Это потребовало дополнительных затрат — по электричеству и всевозможным техническим ресурсам. Там, где большая сцена «Солнце», там нужно грейдером выровнять весь этот холм, чтобы у сцены не было никакого наклона.

Также очень много вопросов, связанных с парковкой, с освещением, с охраной, с туалетами. Фестиваль вроде музыкальный – а это уже далеко не про музыку. Но мало, кто хочет вникать во все эти тонкости. Зрителям нужен комфорт, им нужно получать удовольствие. Поэтому работаем над ошибками. В прошлом году с самого входа начались у нас очереди. Нынче сделаем все возможное, чтобы такого не повторилось: организуем больше точек досмотра на входе. Также будем просить ГИБДД, чтобы контролировали движение машин на подъезде к парковке. Что касается туалетов, «Степной кочевник» обещал еще построить дополнительные туалеты. Мы тоже привезем биотуалеты. Также будем решать вопрос с обеспечением водой.

— Вот вы рассказываете про это всё, а я думаю: а зачем вам все эти трудности? Не возникал у вас такой же вопрос?

—  Я наоборот, наверное, со временем становлюсь мудрее. Люди иногда не могут принять и порадоваться тому, что есть. Зная, что концерт или фестиваль проходит  в степи, понятно, что там пыль, может быть дождь, возможно, придется идти пешком. И это такое приключение! И если изначально настроиться, что это приключение с массой эмоций – как путешествие или короткий отпуск, — то, наверное, какие-то бытовые проблемы, как очереди в туалет или на фудкорт, будут восприниматься немного иначе. Это не отменяет того, что с нашей стороны важно сделать пребывание людей на фестивале максимально комфортным.

Конечно, каждый фестиваль для меня и моих коллег — это энергозатратное мероприятие, очень нервное. Но когда музыка звучит на сцене, и счастливые люди, ты видишь миллион сторис, кайф, что зрители здесь открыли новую музыку или получили удовольствие от старой,  — это заряжает! Я очень это люблю, горю этим, мне нравится!

 — Финансовая часть вопроса. Все дорожает в стране, подорожают ли билеты?

—  Честно скажу, я считаю, что у нас на фестивале недорогие билеты. Старт продаж начался с 3000 рублей за день – это три сцены с утра до вечера, включая иностранных артистов. У нас в этом году семь стран представлено: музыканты из Китая, Японии, Таиланда, Казахстана, Гонконга, плюс наши звезды, о которых я сказала в начале. Ранний старт продаж был долгим, сейчас  билет стоит четыре тысячи на один день. К примеру, если человек пойдет на один концерт какого-нибудь звездного артиста в Иркутске, это будет дороже.

Правда, в этом году есть нюанс. Министерство культуры Российской Федерации теперь не разрешает фестивалям продавать билеты по «Пушкинской карте», как было в прошлом году. Это очень сильно сказывается на продаже. Потому что аудитория от 15 до 22 лет, которая привыкла по «Пушкинской карте» посещать концерты, она теперь не может купить билет. А  это достаточно большая часть аудитории. Мы сейчас думаем, что бы для них такое придумать, чтобы все-таки они смогли себе позволить покупать билеты, какую-то акцию. Хотя финансовый вопрос очень остро стоит сейчас, потому что все цены выросли: начиная с топлива, которым у нас обеспечивается работа генераторов, заканчивая логистикой и гонорарами артистов. Но несмотря на эти напряженные моменты, мы продаем билеты по льготным ценам для определённых категорий граждан.

— Бурятский бизнес помогает?

—  К сожалению, у нас нет какой-то значительной поддержки со стороны бизнеса, кроме компании ГОК «Озерный» — мы очень рады этому партнерству, это наша поддержка. По большей части мы рассчитываем исключительно на продажи. Хотя в этом году у нас появился федеральный партнер, чему мы очень рады. Это компания сотовой связи Т2. Это реально круто!

— Иностранных туристов много приезжает на фестиваль – вы отслеживаете, кто к вам приезжает?

— Зрителей с каждым годом становится больше, это факт. Но что касается иностранных туристов, сами знаете, какая сейчас сложная ситуация с логистикой. К примеру, наши многие музыканты —  китайские, японские, тайцы, — они полетят через Иркутск. В 2019 году был прямой рейс в Сеул из Улан-Удэ, 4 часа лететь. И тогда на фестивале было пять корейских групп. Теперь так просто не добраться – ни музыкантам, ни туристам. Я думаю, что у нас было бы очень много иностранных туристов, будь наш город более доступен для них.  Но мы рады, что к нам приезжает большое количество зрителей из Иркутска, Читы и других городов. Люди, которые из Москвы и Питера планируют посещение Бурятии, также свой отпуск под даты фестиваля редактируют — и у них уже в программе есть посещение фестиваля, а не только Байкал.

— Можно ли сказать, что сейчас, когда говорят о Бурятии, это не только про Байкал и буузы, это еще и «Голос кочевников»?

— Говорят, да. И это очень приятно. И сейчас, когда я пишу какому-либо артисту, мне в ответ: «А, мы знаем, «Голос кочевников», круто!». То есть у фестиваля уже есть имя, есть известность, и есть известность среди крупных артистов.

Чем ценен для меня «Голос кочевников» — тем, что это проект, который растет сам и изменяет культурную среду региона. Я считаю, что фестивальная культура появилась в Улан-Удэ благодаря этому фестивалю. Мы всегда хотели расширять горизонт и музыкальный бэкграунд наших зрителей. И каждый раз, после каждого фестиваля они добавляют в свои плейлисты новых артистов.