«Проблема намного глубже и кроется в самой структуре нашей экономики»
«По поводу предварительных цифр дефицита бюджета по итогам 2022 года могу сказать следующее.
Дефицит — 3,3 трлн — огромный. Это десятая часть от расходов бюджета. Мы ожидали дефицит, но не в таком объеме. Еще в сентябре Минфин нам давал прогноз, что дефицит будет «около нуля», в декабре речь шла уже о триллионе рублей, итоговый результат — в три раза больше.
Это ставит вопрос о качестве прогнозирования доходов и расходов бюджета, хотя мы все прекрасно понимаем, что в прошедшем году точность прогнозов упала по объективным причинам.
Причина дефицита — падение и нефтегазовых (во второй половине года), и ненефтегазовых (с февраля) доходов, слишком крепкий рубль. Ненефтегазовые доходы падают по причине падения импорта (это минус НДС и таможенные сборы), остановки производства и ухода компаний (минус налог на прибыль). Нефтегазовые — потому что падает спрос и цена одновременно. А крепкий рубль сокращает налоговые поступления в бюджет от экспортеров.
Ситуацию можно было бы списать на СВО, но проблема намного глубже и кроется в самой структуре нашей экономики, слишком зависимой от нефти и газа.
Я этот вопрос подробно разбирал летом и тогда мы призывали голосовать против закона об исполнении бюджета 2021 года, чтобы заставить правительство изменить подходы и не тащить старые проблемы в новые времена. Итог голосования думаю очевиден, поэтому все системные проблемы в бюджете так и остались. Пока какой-то серьезной угрозы социальным обязательствам бюджета я не вижу. У нас есть Фонд национального благосостояния, который на 1 декабря 2022 года составлял больше 11 трлн рублей. То есть дефицит в 3 трлн мы можем закрывать только за счет Фонда еще три года. К сожалению, ФНБ не стал ни инструментом развития, ни фондом будущих поколений, как предлагала наша фракция. Мы просто накопили резервы, чтобы потратить их в сложный момент.
Теперь большое «НО». Этот неожиданный дефицит сокращает ФНБ раньше времени на 3 трлн рублей. Значит у нас уже точно минус один год, когда дефицит можно компенсировать из Фонда. В идеи привлечения заимствований на покрытие дефицита я не особо верю — сейчас большинство долговых рынков для нас закрыто. Так что ФНБ — это пока единственный ответ. Нужно понимать, что в следующем году еще на старте был заложен дефицит в 3 трлн рублей. Но, как я писал при разборе бюджета доходная часть выглядит значительно завышенной. Поэтому, если ситуация не изменится, то дефицит может значительно превысить прогнозные показатели.
Насколько вырастет дефицит — сейчас сложно прогнозировать, слишком все быстро меняется. Даже если он увеличится в два раза, средств ФНБ нам еще хватит. Но на этом все – фонд закончится. Дальше остаются только золотовалютные резервы, печать денег (с разгоном инфляции), секвестр бюджета. Так что, если мы хотим что-то изменить, у нас есть примерно полгода для принятия экстренных мер.
Пока у правительства все идеи по повышению доходной части ограничиваются только дополнительным налогообложением экспортеров ресурсов (нефти, газа, угля, удобрений). Это совпадает с нашей программой, но эти меры принесут около 1,3 трлн рублей. Если вообще принесут, учитывая падение доходов от нефтегаза. Пакет наших предложений давно и хорошо известен. Мы будем требовать его рассмотрения и принятия в экстренном порядке.
